Гигантская статуя из нержавеющей стали

Советский павильон на Парижской выставке 1937 года

В.Николаев и П.Тарасенко

Смелая идея архитектора Б. М. Иофана — возглавить Советский павильон статуей из нержавеющей стали, т.е. из материала, ранее не применявшегося в скульптуре, не сразу была воспринята нашими скульпторами. Сомневались в достаточной пластичности этого нового для скульптуры материала, в пригодности его фактуры для художественного произведения. Однако все эти сомнения сразу исчезли, как только была показана опытная, выполненная под руководством проф. П. Н. Львова в ЦНИИМАШ’е работа в виде головы Давида по скульптуре Микеланджело.

Надо отметить, что нержавеющая хромоникелевая сталь является одним из наиболее выдающихся достижений современной металлургии: эта сталь равноценна золоту по своей стойкости против коррозии; прочность ее достигает 10000—12000 кг/см², относительное удлинение, характеризующее пластичность, достигает 60%, ее светлосеребристый цвет не остается постоянным, но зависит от цвета облаков, неба и степени солнечной освещенности. Все эти качества нержавеющей стали, как нового скульптурного материала, теперь подвергнутся мировой проверке на Парижской выставке и, надо ожидать, получат положительную оценку. Проект инженерной конструкции этой статуи, ввиду отсутствия какого-либо опыта, прошел несколько предварительных стадий. Методика с'емки размеров с модели статуи, метод изображения на чертежах с проведением в столь сложных скульптурных формах системы стержней основного каркаса, приведение этой системы в жесткую неизменяемую раму, анализ возможного веса статуи и др. — все это проделано было несколько раз.

Эта сложная и оригинальная работа выполнялась группой инженеров (свыше 20 чел.) отдела металлоконструкций Дворца советов. Основной кадр состоял из руководителя В. П. Николаева, бригадиров Тарасенко и Журавлева, расчетчиков Прихожана, Семевского и Майстрюка, конструкторов Третьякова, Кудина, Ерченко, Денисова, Переяславцева, Окунева, Штавемана, Песчанской и Мильшиной.

Так как статуя должна быть сборно-разборной (сборка-разборка в Москве, тоже в Париже и, наконец, сборка после возвращения в Москву), включение в расчет прочности весьма тонкой разрезной оболочки исключалось. Для восприятия расчетных нагрузок (собственный вес и ветер 150 кг/м²) был запроектирован основной каркас, на который навешиваются блоки оболочки, скрепляемые с ним и между собой. Разрезка оболочки на блоки (59 шт.) проведена независимо от монтажных стыков основного каркаса, с сохранением габаритов, удобных для перевозки (наибольшие длина 7 м, высота 3 м, ширина 2,2 м), и с учетом особенности линий изгибов наружной поверхности с тем, чтобы контуры разрезов были наиболее простые. Каждый блок оболочки имеет независимый каркас, обеспечивающий его жесткость и прочность.

Рис.1 показывает, какой сложный вид имеет план статуи с совмещенными горизонтальными разрезами. Этот план соответствует лишь части высоты статуи. Каждая линия этого плана точно соответствует очертанию модели; расстояние между измеряемыми точками бралось различным, в зависимости от сложности кривой.

Для измерения применялись специальные шаблоны с выдвижными стальными спицами, закрепленными между двух брусков. Эти бруски прикладывались к прочной деревянной раме, внутри которой установлена была модель статуи, после этого каждая спица выдвигалась до соприкосновения с поверхностью статуи и затем в этом положении спицы закреплялись; шаблон со спицами снимался с рамы и переносился к чертежной доске, где и отмечались точки кривой по концам спиц.

Этот простой и достаточно точный способ снятия очертаний, предложенный бригадиром инж. Н. А. Журавлевым, оказался весьма практичным и сильно сократил работу по обмерам. Рис.2 показывает совмещенный боковой вид статуи, построенный на основании вышеуказанных планов, для определения боковой поверхности действия ветра и центров приложения ветровых нагрузок. Равнодействующая по этому чертежу определена была около 15,8 т.

Статуя общей высотой около 24,5 м будет поставлена над главным входом в павильон на высоте около 31 м, где устроена площадка из балочной клетки, жестко связанной с металлическими колоннами. На рис.3 показан план конструкции этого пьедестала. Четыре заштрихованных пятна — места опирания ног. Каркас каждой ноги продолжен вниз и прикрепляется между двух охватывающих его балок пьедестала.

Наиболее сложным с расчетной и конструктивной сторон оказался основной каркас нижней части статуи, т.е. стержни колонны ног м горизонтальный ригель, их связывающий, на уровне пояса фигур, в жесткую статически неопределимую систему (раму) с 12 лишними неизвестными.

При подборе сечения этой системы пришлось встретиться с рядом факторов, повлиявших на его тип, в частности: необходимость максимального упрощения при изготовлении и сборке, малые габариты сечений, обусловленные динамичностью фигуры, значительные усилия и т. п. заставили принять элементы рамы сплошного двутаврового сечения с полками, склепанными из листов толщиной 56 мм. На рис.2 и 4 изображены типы сечения стержней каркаса.

Конструкция каждого корпуса фигуры вследствие большого габарита и меньших усилий принята в виде двух сквозных ферм. Каждая из ферм корпуса непосредственно связывалась с соответственной колонной ноги таким образом, что изгибающие моменты передавались с фермы на колонну без скручивания ригеля.

На рис.6 показан один из таких узлов. Там изображено соединение левой фермы мужского корпуса с колонной левой ноги и горизонтальным ригелем системы; все эти мощные элементы соединены друг с другом при помощи толстых стальных листов, шириной до 2 м.

Для восприятия бокового ветра и скручивания между фермами были расположены связи и диафрагмы. Вообще фермы корпуса играли роль распределителей усилий, они могли воспринять любую нагрузку, приложенную любым образом, и передать её непосредственно в узлы рамы. Это обстоятельство вносило ясность в расчет и упрощало конструкции узлов.

Конструкция каркаса рук и голов запроектирована в виде сквозных призматических стержней. Усилия в поясах и решетках получились незначительные. Между мужской и женской фигурами жестко прикрепляется каркас шарфа, корень его, а другой конец шарфа закрепляется в ладони левой женской руки (на рис.4 шарф не показан). Общая длина шарфа около 20 м, наибольшая ширина его 3 м. Конец шарфа, идущий от корня его вокруг мужской фигуры, вытянут горизонтально в виде консоли.

Каркас этой части шарфа жестко скреплен с каркасом левой верхней части мужской фигуры.

Конструкция каркаса шарфа представляет собой сложную криволинейную балку и таким образом была рассчитана.

Вес основного каркаса получился около 50 т. Конструкции каркасов, блоков оболочки решены были окончательно на месте при изготовлении этих блоков. Надо, однако, отметить, что такое положение дела не нормально и обусловливалось весьма краткими сроками изготовления статуи. Для указанной работы от отдела металлоконструкций Дворца советов была командирована в помощь ЦНИИМАШ’у бригада инженеров в составе тт. Дзержковича, Журавлева, Прихожана, Кузьмина и Морозова. Эта бригада возглавила изготовление блоков оболочки под руководством П. Н. Львова.

Интересной задачей является монтаж статуи, который намечено было производить здесь и в Париже с помощью специального мачтового деррика, по проекту, разработанному бригадой инженеров механомонтажного отдела Дворца советов под руководством тт. С. И. Бухарина и Ф. М. Миловидова. Деррик имел мачту высотой 35 м и стрелу 15 м, Под'емная сила его при полном вылете 5 т.

Оригинальность и сложность всей проектной и производственной работы по статуе потребовала создания специальной экспертной комиссии во главе с инженером Г. Б. Красиным и в составе проф. Н. С. Стрелецкого и проф. С. В. Завацкого.

Как делалась статуя

П.Львов

Статуя возникла по проекту арх. Б.М.Иофана, являясь частью Советского павильона на Парижской выставке.

После конкурса, происходившего в июле 1936 г., была выбрана скульптурная группа В. И. Мухиной и окончательно утверждена уже в детальном виде в сентябре прошлого года.

Комиссаром советской части Парижской выставки И.И.Межлауком работа по изготовлению статуи была поручена Центральному институту машиностроения и металлообработки. До ноября шла подготовка цеха. С конца ноября были получены первые детали гипсовой модели статуи и приступлено к работе.

Работа состояла в следующем.

Раньше всего были сняты шаблоны горизонтальных и вертикальных сечений гипсовой модели и увеличены в 15 раз, так как самая модель представляла собою ¹/₁₅ натуральной величины. Этим было занято от 6 до 23 человек чертежников и техников. Было заснято около 200 тысяч точек, изготовлено большое количество шаблонов, на которые ушло 3 000 листов фанеры. По этим шаблонам изготовлялись отдельные косяки деревянных форм, толщиной в 150 мм. Эти косяки сшивались по вертикальным шаблонам в деревянные формы и затем формы отделывались по указаниям скульптора до надлежащих размеров. На изготовление форм пошло около 600 м³ досок.

В эти деревянные формы закладывались небольшие листы стали и выколачивались медниками вручную, пока сталь не прилегала плотно к форме внутри. Отдельные куски сваривались при помощи точечной сварки, — получались большие полотнища стали. Эти большие полотнища укладывались снова в форму и сваривались на месте точечной сваркой в формах. Таким образом получалась оболочка статуи. После сварки оболочки шло ее исправление путем выколачивания деревянными молотками. Затем шла укладка первичного каркаса из полосового железа или из прутка диаметром 9¹/₂ мм. Первичный каркас прихватывался к оболочке скобками из нержавеющей стали, приваренными к оболочке при помощи точечной сварки.

Сталь для оболочки употреблялась нержавеющая, советского производства, толщиной в ¹/₂ и 1 мм.

Головы изготовлялись несколько иным способом: они были вылеплены скульпторами Мухиной и Ивановой из глины в натуральную величину, потом была сделана отливка из гипса, и медники, произведя выколотку отдельных кусков стали на грибках специальной формы, пригоняли листы по гипсу. Потом эти отдельные куски были сварены между собой точечной сваркой.

Основной несущий каркас статуи представляет собой клепанную конструкцию из толстых листов малоуглеродистой стали. Каркас был спроектирован группой инженеров Дворца советов под руководством инж. Николаева и изготовлен на Перовском заводе «Стальмост» в рекордный срок — 3 недели. Вес основного каркаса около 48 т.

Оболочка навешивалась на основной каркас при помощи промежуточного каркаса, изготовленного из углового железа, и представляла собою ряд небольших ферм. Когда оболочка была обдута песком снаружи и изнутри, весь каркас был окрашен суриком. На оболочку ушло около 8¹/₂ т нержавеющей стали, а на промежуточный каркас — около 15 т стали различных профилей.

Общая высота всей статуи, до вершины серпа — 23,5 м, а высота рабочего, до верхушки головы — 17,25 м.

Вся работа была произведена в необычайно короткий срок — 3¹/₂ месяца. Это не позволило вводить достаточную механизацию работы, а также испробовать ряд других методов постройки. Опыт построения этой статуи показывает, что при дальнейших работах подобного типа вполне возможно будет улучшить методы работы, введя использование автоматов различного типа, а также различного рода машин и приборов, которые придется для этой цели спроектировать и построить. Кроме того, необходимо в цехе очень хорошее крановое хозяйство.

Для оболочки будущих статуй подобного типа следует применять сталь значительно более толстую, чем использованная в данном случае, — а именно, не тоньше 1 мм, лучше всего 1¹/₂—2, даже 2¹/₂ мм. Это позволит иметь более красивую внешнюю отделку скульптуры. Затем необходимо тщательно разработать проект каркаса с учетом восприятия усилий не только самим каркасом, но также и оболочками. Это позволит значительно снизить общий вес статуи.

На постройке работало от 40 до 180 человек инженерно-технического персонала и рабочих, которые прекрасно понимали важность поставленной перед ними задачи и работали самоотверженно, иногда оставаясь на работе по 2—3 дня.

Громадная роль во всей работе выпала на долю скульпторов В.И.Мухиной, 3.Г.Ивановой и Н.Г.Зеленской.

Можно прямо сказать, что если бы они не участвовали во всей нашей работе, то мы не могли бы с нею справиться, а если справились бы по срокам, то не сумели бы дать достаточно художественной отделки статуи. Скульпторы работали по 12—15 часов, не выходя из цехов, и фактически руководили всей работой по отделке деревянных форм.

Монументальная статуя парижского павильона

А.Эфрос

Статуей для нашего парижского павильона В.И.Мухина поставила мировой рекорд в современной скульптуре.

Эти слова написаны менее всего сгоряча и без припадка публицистической восторженности. Работа Мухиной не представляет для меня ни неожиданности, ни новизны. Все фазы ее прошли, можно сказать, на глазах — и чувство свежести впечатления я давно утратил. Более того, начиная с вариантов маленького конкурсного эскиза и до гиганта из нержавеющей стали, меня, как и многих других, не покидали сомнения в том, что же получится у художника Мухиной в итоге, и они сопутствовали мне до самой последней минуты, когда, наконец, поднялась на площадке ЦНИИМАШ’а совсем слаженная и пригнанная скульптурная махина почти в 25 метров высоты и люди стали лилипутами ходить вокруг этой скульптуры.

Таким лилипутом почувствовал себя и я и испытал при сменявших друг друга ощущениях: сначала — растерянность, потом — скепсис, наконец, радость, признание мухинской победы, гордость, что наш советский скульптор, мастер молодого поколения дал такое прекрасное решение в таких огромных масштабах.

Эскиз Мухиной выделился сразу же среди нескольких композиций, представленных на конкурс. Он быстро получил одобрение. В нем наличествовали частичные недостатки, которые предложено было исправить, но основное и главное уже было выиграно: Мухина дала живое решение — горячее и величественное разом, именно такое, какое нужно, чтобы встать на международной выставке, среди павильонов пятидесяти капиталистических государств — достойной эмблемой советского строя.

В эскизе Мухиной не было ни нарочитого пафоса, как у одного из ее соперников, ни безразличной академичности, как у другого, ни низменного натурализма, как у третьего, ни бесшабашной романтики, как у четвертого. Мухина обошла подводные камни и решение дала полновесное. Между тем, отправная идея, предложенная конкурсантам, была очень трудна. Автор и осуществитель архитектурного проекта нашего павильона в Париже Б. М. Иофан сделал все здание пьедесталом для огромной, доминирующей над постройкой, статуей рабочего и крестьянки, поднимающих на ходу вверх, в едином движении, молот и серп.

Такое соотношение архитектуры и скульптуры, совершенно необычное, чтобы не сказать — парадоксальное, в котором строитель как бы наперед стушевывается перед скульптором, а на самом деле ставит ему «пластическую ловушку», требует от скульптора не только незаурядного дарования, но и соединения большой смелости с большим тактом. У Мухиной оказалось и то, и другое, и третье — в таком превосходном сочетании, какого не выказывали ни один из остальных соискателей. Любопытно, что у тех получилось: двое решили сделать свою скульптуру только простой «покрышкой», пассивной и подчиненной зданию-пьедесталу; один совсем растерялся и не нашел никакой связи с архитектурой — у него два человека попросту забрались на плоскую крышу дома и не знают, что делать дальше; еще один, наконец, решил вообще, что ему до архитектуры дела нет и что она должна играть лишь роль трамплина для прыжка двух фигур. Мухина же на редкость чутко использовала восходящие вверх, ступенчато положенные плоскости кровли, чтобы дать упругое движение вперед своей двойной статуе и так же упруго остановить ее у самого края.

В этом оказались основные свойства ее дарования, уже проявлявшиеся в течение ряда лет и в ряде работ малого «станкового» порядка. В ее художественном характере, в самом деле, главенствует черта, не часто встречающаяся: я бы назвал ее равновесием противоположных тенденций. В Мухиной взаимно соподчиняются полярности. Она держит их в гармонии. С одной стороны, она новатор, выученица и участница крайних тенденций в искусстве и, с другой стороны, она — традиционалистка, старозаконница, обуздывающая и приводящая даже к академизму старинных форм былые крайности «левых» школ. С одной стороны, она — декоративистка и ей мила патетика напряженных черт, сильных силуэтов, широких движений, развертывающихся тканей; с другой стороны, она — реалистка, работающая только по живому облику живого человека, которого она изучает, узнает, характеризует. С одной стороны, она «интимистка» и внутренний мир модели ей так важен, что она во что бы то ни стало стремится сохранить в скульптуре отпечаток застигнутой врасплох, сокровенной чужой жизни; с другой стороны, она — монументалистка, и любая ее работа, любая статуя выполнены в соотношениях, которые просятся на большие масштабы.

И в малом предварительном эскизе, и в среднем промежуточном, и в окончательной колоссальной композиции — она привела в движение свое замечательное свойство — равновесие полярностей, она сохранила нервную горячность первого замысла, легкий шаг обеих фигур, порывистый взмах рук, держащих молот и серп, воздушную разветренность плаща, которого касаются откинутые на ходу другие руки, живую посадку голов, живую выразительность их черт, — и, вместе с тем, вырастая в масштабах, вырастала в силе и в весомости заложенная уже в эскизе монументальность очертаний, логика черт скульптурных масс, сдержанность их декоративных эффектов. Мухина добилась удачи в самом трудном: у нее получился не механический, а органический рост масштабов. Ее рабочий и колхозница выглядят не растянутыми до махинообразности людьми обыденных пропорций, как это мы часто ощущаем, глядя на монументы, сооружаемые нашими скульпторами, а предстают подлинными гигантами, поднявшими над миром орудия советского социалического братства и труда.

Есть ли в мухинской работе недостатки? Несомненно. Далеко не все Мухина предугадала и не все выверила. То, что лишь слегка было заметно в эскизе, крупно дает себя чувствовать в статуе. Толщина запястий, короткость кистей в откинутых назад руках, невыразительность, непрорисованность очертаний пространства, сквозящего между обеими фигурами, топорность очертаний предплечий, ключиц и шеи, напряженная вывернутость отведенной назад ноги у колхозницы и т. п. Это ощутительно, но в общем итоге это очень немного. Может быть и то, что промахи смягчатся, когда статуя будет поднята на свой пьедестал — крышу и глядеть на нее зритель будет снизу вверх, на тридцать слишком метров до подпорки и почти на пятьдесят метров до верхушек серпа и молота.

Во всяком случае, работа Мухиной есть подлинное, из ряда вон выходящее, событие и в советской, и в международной скульптуре. Это — веха, до которой придется еще дотянуться художникам других стран, и это тем более радостно, что такими победами наша скульптура балует нас не часто. Однако, подобный успех и обязывает. Он требует, чтобы был положен конец производству монументальных «кукол», которому так упорно и так беззаботно предается целый ряд наших скульпторов, искажающих облик больших людей нашей страны и опошляющих советское монументальное ваяние. Они должны работать иначе — по-мухински. Победа Мухиной — нужная и важная.